Nocturna.
Вам фугу, сонату или, может быть, чего-нибудь покрепче? (с)
Нет, ну не могу не написать. После всех наших лихорадочных набегов на Питер, прилежного и унылого sightseeing и ощущения мучительной недосказанности, острого дефицита собственно Города - это первое полноценное погружение.
Это совершенно другой, необыкновенный, иначе пульсирующий ритм, показавшийся мне беззаботнее и легче нашего. Необыкновенная свежесть во всём, благородная, сливово-серо-изумрудно-песочная палитра, не по-московски величавое полновправие парково-скверовой растительности, абсолютная доминанта воды и пёстрая монополия малого флота, камерность и непривычный простор, пьянящая притягательность расступающегося и проступающего перед тобой.
Одним словом, Питер показался очень бродским ). И ни разу не декадентским, не призрачным, а вполне осязаемым.

Началось всё с украденного нами около восьми утреннего БЕЗЛЮДНОГО Петергофа (капс оправдан чудовищными туристическими потоками), дивно, загадочно, многообещающе безмолвного, сладко просыпающегося, с Петродворцом, умиротворённо нежащимся в своём золотитом отражении в обрамлённом сочной зеленью канале. Залив, и чайки, и простор, и всё как мечталось.
А дальше - отрывки: как фотографии или слепки, или сгустки красок:

Любимая изумрудная башенка в стиле модерн, венчающая магазин у Красного моста на углу Мойки и Гороховой, торговавший в былые времена, если верить его вывескам, помимо юбок, шляп и перчаток, ливреями. И угловатый суровый дом-корабль на Мойке же.
Курящие на невозможных балконах живые люди.
И Пушкин был, оказызвается, не канонически-дидактическим, а назначил секунданту Данзасу встречу в кондитерской в день дуэли, не испытал удовлетворения от того, что попал замечательно метко, уже раненный, в Дантеса, не думал, что непременно погибнет. Для него этот день не был предопределённо роковым. Была жизнь не обречённая, не выгравированная золотом в истории (что, может быть, в сотни раз хуже, чем существование, вкатанное в общем порядке в исторический асфальт).
Доходные дома, молчащие о протекших сквозь них человечьих невесёлых лоскутных судьбах.
А колоритное басовитое: 'погода сегодня поднасра'ла' в диалоге женщин на каких-то ступеньках под моросящим дождём!
Благозвучные и сочные, как фортепианные аккорды, контрасты маркиз и фасадов
Моя заветная арка Новой Голландии в заповедной полудрёме и органично вписавшиеся в её пейзаж, висящие на проводе над серединой зелёной (ну да, снова) Мойки три пары кроссовок, необычайное положние которых объясняется соседством института (впрочем, боюсь неправильно назвать) физической культуры имени какого-то Лесгафта.
Третий этаж Эрмитажа (!)
Рыбачащий невозмутимый, благозвучно выражаясь, гондольер у банковского моста
А особая, зычная интонация метро-диктора, объявляющего Автово!
Барашки ^^. О них когда-нибудь нужно сказать отдельно.
Жидкое золото подсветки на чернильной ночной воде, легкомысленно-злачный жёлтый, оочень продуваемый, угол Грибоедова, мноого горячего чая и творожных плюшек.
Умопомрачительный запах с кондитерской фабрики. Пять углов, хотя и не в лучшей форме.

Дядя неоднократно возмущался: и как Петруше в буйну головушку взбрело город в таком месте строить? нет, ну как?
Так вот, спасибо, что взбрело.